Н.В. Громыко
доктор философских наук, зам. директора НИИ Инновационных стратегий развития общего образования при Департаменте образования г. Москвы

РОССИЙСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ:
МОДЕРНИЗАЦИЯ & ИНФОРМАТИЗАЦИЯ &МАКДОНАЛЬДИЗАЦИЯ
Рекомендована действительным членом МАН ВШ Н.Х. Розовым 

Часть I – Модернизация & макдональдизация 
Реформы, проводимые в настоящее время в отечественном образовании – неотъемлемая часть дальнейшей  макдональдизации всего российского общества. Я имею в виду: систему нормативного «подушевого финан-сирования», которая вводится в большинстве субъектов РФ с 2007 г.; тестирование в форме ЕГЭ, признанное в настоящее время главной формой проверки образовательных результатов в России; счетно-экономический подход, предлагаемый ВШЭ в качестве базисного для развития московского образования и модернизации всей системы российского образования в целом; ориентацию исключительно на заимствование зарубежных технологий, уже встроенных в макдональдизированное общество и эффективно обеспе-чивающих его воспроизводство. 
Приведу всего одну цитату из доклада Я.И. Кузьминова и И.Д. Фрумина «Российская школа: оптимистическая модернизация», сделанного ими 18 июля на заседании Консультативной рабочей группы Комиссии при Президенте Российской Федерации по модернизации и технологическому развитию экономики России: «Сегодня можно утверждать, что российская система школьного образования в основном влилась в общее движение «нормальных» образовательных систем». Это утверждение авторами делается со ссылкой на западные авторитеты – доклад компании МакКинзи, в котором зафиксировано: «сегодня российская система школьного образования в целом относится к «неплохим» образовательным системам».  Резонно спросить: что значит  «к неплохим»?  К «неплохо» макдональдизированным?
Но макдональдизация,  как показывает все тот же зарубежный опыт, вовсе не есть «хорошо». И макдональдизированное образование – это совсем не то, ради чего надо оптимистически модернизироваться. Трансформируемое под нормы «фаст-фуда» образование из сферы духовного производства превращается в эрзац-образование, оглупляющее и стандартизирующее людей. Тому в настоящее время представлено немало доказательств в книгах видных зарубежных аналитиков, всесторонне изучивших катастрофические последствия глубокого проникновения данного процесса во все поры американского общества. 
Я имею в виду, например, книгу Джорджа Ритцера «Макдональдизация об-щества-5». Здесь представлено  впечатляющее описание того, как ресторан фаст-фуда добивается все большего доминирования в самых разных сферах американского общества, в том числе в системе американского образования.  Легко построив аналогии с тем, что происходит у нас под вывеской оптимистической модернизации, российский читатель найдет здесь малоутешительный прогноз. Мы слишком спешим, заимствуя модель и технологии фаст-фуда, в частности фаст-фуд-образования.  
Каковы же его основные особенности? Они определяются основными особенностями самой модели фаст-фуда. 
Ритцер выделяет в качестве таковых следующие: эффективность, просчитываемость, предсказуемость, контроль. Эффективность – это возможность «наилучшим образом организовать свой путь от голода к сытости»: например, получить еду, не выходя из машины. «Просчитываемость означает акцент на количественных аспектах продаваемых товаров (размер порции, стоимость) и услуг (время, необходимое для получения чего-либо)». Предсказуемость выражена в гарантии того, что «все продукты и услуги будут одинаковыми в любое время и в любом месте. Нью-йоркский «яичный мак-маффин» будет во всех отношениях идентичен тому, что подадут в Чикаго или Лос-Анджелесе. Также, съеденные на следующей неделе или в следующем году будут идентичны съеденному сегодня». И, наконец, контроль. Он «прилагается ко всем людям, которые входят в мир «Макдональдса». То же касается людей, работающих в макдональдизированных структурах: «Их учат производить ограниченное число операций именно так, как положено. Этот контроль усиливают используемые технологии и то, как именно организация обеспечивает надзор за ними. Менеджеры и инспекторы добиваются того, чтобы все ходили по струнке».  
Взятые вместе четыре фактора успешности «фаст-фуда» составляют основу  модели «макдональдизации» как социального явления. По этой модели выстроено и американское образование. Заимствуя ее, мы одновременно заимствуем «макдональдизацию» как основной тренд развития нашего общества. 
На первый взгляд, что тут плохого? Все названные факторы, безусловно, отвечают требованиям времени, отмеченного резким ускорением ритма жизни. Применительно к образованию эффективность в данной выше трактовке может рассматриваться как его доступность в любой точке пространства и в любое время. Предсказуемость – в сопоставимости степеней и общей стандартизации образовательных критериев, методологий, в конвертируемости дипломов, согласно Болонскому процессу. Просчитываемость – в том, что образование теперь раскладывается на легко просчитываемые образовательные услуги все более и более однообразного качества. Контроль – в том, что все учителя и профессора теперь «делают как положено», будучи ориентированы на единые тесты, а учащиеся – знают, как положено; это легко проверить и просчитать с помощью автоматизированных систем управления. Но, как показывает Ритцер, у каждого из этих факторов успеха имеется своя негативная сторона, сильно перевешивающая позитивную. 
Так, гонка за эффективностью оборачивается ускорением ускорения образовательного процесса. Это автор замечательно описывает в главке с многоговорящим названием – «Высшее образование: поставь крестик». В университетах, которые теперь часто называют «Макуниверситетами», оценка полученных студентами знаний проходит благодаря компьютерам буквально за секунды. «С этим может справиться любой ассистент».  Профессора только должны раз в семестр менять вопросы в тестах, но и это максимально для них облегчено. «Издатели начали (бесплатно!) снабжать преподавателей учебниками», в которые уже включены тесты с разными вариантами вопросов и ответов. Чтобы не перепечатывать вопросы, их также можно получить на компьютерных дисках. «Все, что нужно профессору – выбрать желательные вопросы, а все остальное сделает принтер». Еще одно достижение академической жизни – «за номинальную плату студенты могут приобрести конспекты лекций, написанные инструкторами, ассистентами и другими, первоклассными студентами. Больше не надо неэффективным образом самому вести конспект, да и посещать лекции тоже стало неэффективной практикой. Студенты вольны предаваться более ценным занятиям, таким, например, как просматривание академических журналов в библиотеках и «мыльных опер» по телевизору». И, наконец, самое яркое достижение академической эффективности, которое свидетельствует о том, что ускорение ускорения образования приводит окончательно к его полной ликвидации, – это «возможность для студентов купить практически готовые курсовые работы в Интернете… Возможно даже ускоренное выполнение и доставка для тех студентов, которые откладывают жульничество на последние дни».  
В России повышение эффективности образования также с недавнего времени стали связывать с заменой устных экзаменов тестами в вузах и в школе, с введением тестовой системы ЕГЭ, с ликвидацией вступительных экзаменов в вузы и упрощением тем самым процесса перемещения молодежи из школ в  другие учебные учреждения. На первый взгляд, все стало удобнее, быстрее, эффективнее. Но за счет чего? За счет отчуждения образовательного процесса от мышления, минимизации так называемого субъективного фактора с помощью компьютерных программ и превращения образования из духовного производства в потребительскую услугу. Уже сейчас это привело к появлению массы жульнических схем, позволяющих получать аттестаты и дипломы в обход образования (вспомним только что два громко нашумевших скандала – с фиктивной сдачей  ЕГЭ студентами МФТИ за выпускников школ и с «мертвыми душами» во «Втором Меде»). Таким образом, ускорение ускорения образования оборачивается в целом ряде случаев его полным испарением, и в перспективе – деинтеллектуализацией огромных масс населения России. 
Следующий фактор макдональдизации – просчитываемость и вообще счётность. В соответствующей главе книги Ритцер очень убедительно показывает, что качественной стороне образовательного процесса в американских школах и вузах уделяется очень немного внимания. «Главное – это, скорее, сколько студентов (т.е. продуктов) можно прогнать через систему и какие оценки им поставят, а вовсе не качество того, чему их учат, и какой опыт они получают». Школьники и студенты – это доллары, подобно тому, как в ресторанах «фаст-фуда» ходячими долларами являются посетители, пришедшие подзаправиться калориями и углеводами. Вспомним вводимый также теперь у нас принцип «подушевого финансирования», наши образовательные МакДональдсы, – я имею в виду наши образовательные комплексы, основным фактором успешности  которых выступает теперь большое количество учащихся, и сходство образовательных стратегий налицо.
Баллы, рейтинги, ранги, численные индексы и прочие количественные показатели – вот что сегодня конституирует американскую систему фаст-фуд-образования. «Всю систему образования в старших классах школ и колледжах можно свести к одному показателю – GPA (grade point average, «средний академический балл»)». Со своим GPA школьники могут сдавать экзамены с численными индексами других специализированных тестов (MCAT, LSAT, SAT и GRE), которые сдаются, например, при поступлении в медицинскую школу или в юридический колледж, аспирантуру или магистратуру. Всякий абитуриент оказывается тождествен какому-то числу. И все отношения внутри системы образования оказываются опосредованы числом. «В результате колледжи, университеты и профессиональные училища могут ограничиться тремя-четырьмя цифрами при решении, принимать или нет данного человека в студенты». Выпускники вузов, в надежде повысить свой рейтинг при найме на работу, также после своей фамилии пишут различные аббревиатуры, означающие наличие у них дипломов и степеней. Но большое число букв после фамилии, как показывает жизнь, само по себе мало говорит о компетентности их владельца. В этой связи Ритцер считает весьма примечательным появление  особых организаций, чьим единственным смыслом существования является снабжение клиентов бессмысленными дипломами, часто – по почте. 
В США рейтингование осуществляется не только школьников и студентов, но и самих профессоров. «Хотя эти рейтинги по-своему полезны, они порой имеют несчастливые последствия. Например, они имеют тенденцию выделять профессоров-актеров, с хорошим чувством юмора, и не предъявляющих особых требований к студентам. Серьезный профессор, который много требует от учеников, скорее всего, не получит высокой оценки в таком рейтинге, даже если он или она преподают более качественно (например, предлагают более глубокие идеи), чем остроумный актер». 
Система рейтингования стала с самого начала перестройки активно апробироваться и отрабатываться  в рамках ВШЭ. И сейчас она тщательно готовится  коллективом ученых-экономистов (Я. Кузьминов, И. Фрумин, С. Косарецкий, И. Абанкина и др.) к широкому распространению на всю систему российского и в том числе московского образования (в рамках реализации, например, проекта «Социальный навигатор») с целью высчитываемости качества каждой школы и труда каждого учителя. Я сочла нужным чуть более подробно остановиться на данном аспекте макдональдизации. (В книге, кстати, показано, какие колоссальные разрушительные последствия имеет процесс распространения рейтингования на фундаментальную науку и для фундаментальной науки. Но это уже выходит за рамки темы моей статьи.)
Следующий фактор – предсказуемость. Образование, входящее в индустрию фаст-фуда, так же, как и рестораны, должно гарантировать то, что «все продукты и услуги будут одинаковыми в любое время и в любом месте». Это такого типа образование  автор находит в Университетах гамбургера, в которых происходит обучение работников «Макдональдса» корпоративной культуре.  Предмет обучения – постоянство и методичность выполняемых рутинизированных операций. «(…) в «Макдональдсе» существует ряд правил, которым должны следовать служащие, обращаясь к клиентам. Например, есть шесть фраз для обслуживания  через проездное окошко: надо приветствовать клиента, выслушать его пожелания, составить единый заказ, представить его клиенту, получить оплату, поблагодарить клиента, порекомендовать ему прийти еще раз». «Чтобы добиться предсказуемого мышления и поведения ресторанных менеджеров, «Макдональдс» направляет их в центральный Университет гамбургера или в один из его филиалов в США и по всему миру. Даже «профессора» в Университете гамбургера ведут себя предсказуемо, потому что «они работают согласно протоколам, разработанным факультетом по развитию персонала». 
Если Вы обратитесь к разработкам ВШЭ, например, к проекту «эф-фективного контракта» (С. Косарецкий), посвященному тому, как правильно процедуризировать труд учителя, чтобы он был полностью предсказуем и в силу этого легко просчитываем, то увидите, что тут опять происходят заимствования того же свойства и с тех же фаст-фуд-образцов, даже в названии – «ЭФФЕК-ТИВНЫЙ контракт». Предполагается, например, что если выписать все процедуры и операции, которые должен осуществлять педагог того или иного разряда, их тщательно запротоколировать и прокалькулировать, то учителя смогут изготавливать учащихся, точно гамбургеры, одним и тем же наилучшим способом, а управленцы смогут с помощью контракта контролировать результативность работы учителя. Таким способом  планируется и предлагается добиваться предсказуемости труда учителей в России.
Наконец, четвертый фактор макдональдизации – контроль. В сфере образования этому, как ни странно, все больше способствуют его компьютеризация и внедрение тестов. В рамках ЕГЭ для проявления спонтанности и креативности учащегося не остается никакого места. Ритцер совершенно справедливо фиксирует следующую проблему: «Школьников учат не только подчиняться авторитету, но и покорно следовать рационализированным процедурам механического заучивания и тестирования в условиях эксплуатации». Самым лучшим хранителем рационализированных процедур оказывается компьютер. Поэтому в России компьютер теперь планируют использовать не только для подчинения всех контролю ЕГЭ, но и для контроля за самим  ЕГЭ-контролем. Вводя учащихся уже начальной школы в мир тотальной компьютеризации, мы вводим их в мир тотального контроля, которым пронизан весь взрослый макдональдизированный мир. Ритцер вообще называет компьютерные технологии «нечеловеческими технологиями», новым средством ускоренной тэйлоризации общества. «Замена людей машинами – это и есть конечная стадия контроля над людьми: они больше не могут вызывать неопределенность и непредсказуемость, потому что больше не включены в процесс, по крайней мере, напрямую». Весьма примечательно, что компьютеризация российского образования авторами доклада «Российская школа: оптимистическая модернизация» указывается в качестве важнейшего завоевания постсоветской России. Цитируя Ритцера, приведу всего один контрпример из его книги: «Пилоты, ведущие современный компьютеризированный самолет (Боинг 777 или Аэробус 380), тоже контролируются и вследствие этого дисква-лифицируются. Вместо того чтобы вести самолет «по наитию» и время от времени пользоваться старомодным автопилотом при выполнении наиболее простых маневров, современным пилотам можно нажать несколько кнопок и откинуться в кресле, пока самолет движется к пункту прибытия и садится на заранее определенную посадочную полосу». Как сказал один из чиновников Федерального управления гражданской авиации, «мы забираем все больше и больше функций из-под контроля человека и передаем их машине». Эти самолеты во много раз надежнее, чем старые, менее развитые модели. Однако пилоты, зависимые от этих технологий, теряют способность творчески действовать в кризисных ситуациях. Проблема в том, как сказал один из менеджеров авиакомпании, что «у меня нет компьютеров, которые смогут это сделать… У меня их просто нет». Я думаю, Вы сами сможете воспользоваться данным примером как моделью и найти ему немало аналогий не только в российском егэзированном образовании, но и более широко – в нашей повседневности, буквально испещренной сообщениями об авиакатастрофах.
Макдональдизация, как убедительно показывает Ритцер в своем исследовании, является на самом деле новой формой тэйлоризма. Сведение разных сфер практики и типов деятельности (в том числе педагогической  деятельности) к последовательности автоматизированных операций, превращение людей в придатки конвейера (а в XXI веке – в придатки особенно хорошо автоматизированного конвейера) – это старые «грабли», только в новой упаковке. Человечество уже наступало на них не раз, в том числе когда построило концлагеря. Это не я, а сам Ритцер, американец (!) (продолжая исследования целого ряда других американских ученых, например, З. Баумана), выстраивает такую аналогию между макдональдизацией XXI века и железными клетками Холокоста века XX: «В истории человечества, – пишет он, – не было более отвратительного преступления. Однако у меня есть весьма сильные аргументы в пользу того, что Холокост был предтечей макдональдизации». «Распространение формальной рациональности сегодня» уже с помощью новейших компьютерных программ и технологий, отчуждение с их помощью от человека «всего корпуса человеческих навыков, способностей и знаний», трансформация «их в набор нечеловеческих правил, нормативов и формул» и посредством этого – подчинение человека тотальному контролю организации – все это, по мысли Ритцера, подтверждает слова Баумана о том, что «нечто похожее на Холокост может случиться снова».       
 И образование тут сыграет решающую роль. Будучи вписанным в процесс всеобщей макдональдизации, образование фаст-фуда (макдональдизированное) – это конвейерное образование. Под видом «демократизации» и «оптимистической модернизации» образования у нас по сути дела прививают новую форму тейлоризма, которая приведет не к свободе, а, наоборот, к рабству огромного количества людей, включенных в новые, макдональдизированные практики потребления. 

Часть II – Информатизация & макдональдизация 
Одной из таких практик является сам Интернет. Ему в процессах макдональдизации отечественного образования принадлежит и отводится совершенно особая роль. Именно с масштабностью распространения информационных технологий главные концептологи реформы образования (они же – авторы доклада «Оптимистическая модернизация», они же – идеологи «Стратегии-2020») связывают успешность всей реформы модернизации образования, и наоборот, архаичность российской школы, ее плохую вписываемость в «передовые» макдональдизированные системы – с недостаточностью информатизации. Модернизированное общество – это, в первую очередь, информатизированное общество. Модернизированное образование – это от «А» до «Я» информатизированное образование. Но проблема-то состоит в том, что усиленно внедряемые в российское образовательное пространство зарубежные информационные технологии носят антиобразовательный характер. А те прорывные разработки, которые ведутся в России и связаны с созданием Интернета следующего поколения – Эпистемонета, с вооружением учащихся новыми технологиями работы – не с информацией, но со знаниями – в насыщенной информационной среде, концептологами модернизации игнорируются, замалчиваются, «не замечаются». 
Хотя я уже кратко затрагивала тему Интернета (выше – применительно к первому (эффективность) и четвертому (контроль) факторам макдональдизации), тем не менее Интернет как самостоятельная, совершенно особая практика распространения и потребления фаст-фуд-образования, заслуживает отдельного анализа. Рассмотрим лишь несколько Интернет-услуг, наиболее часто востребуемых и используемых российскими школьниками и студентами с целью, на первый взгляд, благородной, образовательной – для выполнения учебных задач, а не для того, например, чтобы просто откровенно развлечься. Даже в этом случае  сервисы оказываются целиком и полностью подлажены под задачи фаст-фуда: они  носят не развивающий, но оглупляющий характер.
Ну, например, такая Интернет-услуга, как «найти нужную информацию и скачать ее». Эта функция не имеет никакого отношения к выработке личностного знания и развитию мышления. Беда в том, что учащиеся наших школ в большинстве случаев как раз не различают работу с информацией и работу со знанием. И потому автоматизированный поиск и скачивание информации для многих из них, привыкших часами просиживать в Интернете, выступают чуть ли не главными методами работы со знанием. Сразу же оговорюсь; я не имею ничего против поисковиков, совсем напротив: работа с поисковиками освобождает нас сегодня от массы рутинных операций и экономит бездну времени. Но важно понимать при этом то, что поисковики как таковые не учат нас, пользователей, работать со знанием. Их работа построена на поиске соответствия знаков на сайтах и знаков в запросе, что отвечает методу работы именно с информацией, а не со знанием. Если учащийся вовремя не научится это понимать и различать знание и информацию, то для него окажется заблокировано освоение подлинных методов работы со знанием. В том числе – других, теоретико-мыслительных методов поисковой работы, например, технологии знающего незнания, технологию проблематизации, которые в Интернете сегодня, к сожалению, не поддерживаются. Это связано с тем, что информационные технологии исходно не являются технологиями, обеспечивающими работу с мышлением и знанием, но являются инструментом работы с информационными сигналами. Соответственно, скачивание информационного фаст-фуда они обеспечить могут, а вот превращение фаст-фуда в знание – нет.
Рассмотрим другую функцию, а точнее услугу, предоставляемую рядом сайтов Интернета – «скачать реферат». Стремление школьника или студента скачать реферат, а не создать собственное самостоятельное сочинение или курсовую работу является вполне закономерным результатом образовательного развития, базирующегося на развитии  навыка скачивания информации. Данный тип Интернет-услуги также не предполагает обучение школьника методам работы с живым знанием. Но при этом он пользуется все большим интересом и спросом как у школьников, так и у студентов в связи с описанным выше трендом – «ускорением ускорения» образования. Настолько большим, что общество вынуждено разрабатывать все более изощренные способы борьбы с этой псевдо-образовательной услугой. Логическим завершением здесь является создание программы «Антиплагиат», которая вылавливает тех, кто, уже будучи диссертантом, по-прежнему оказывается неспособен различить информацию, полученную в Интернете, и собственное знание.
Еще два типа услуги, пользующиеся невероятной популярностью среди молодежи: это – «Чаты» и разного рода личные журналы – «Блоги». Желание учащейся молодежи «висеть в чате» часами и обсуждать всякую дребедень в блогах объясняется вполне понятным стремлением к общению. Но данный тип общения носит, как правило, стихийный, беспредметный характер, не регламентируемый никакими культурными нормами и образцами получения знания. Соответственно, знания в процессе такого общения не возникает, хотя сжигается уйма времени на разговоры. То же можно сказать и про социальные сети (Facebook; в российском сегменте Интернета это «Одноклассники», «В Контакте»), представляющие собой модернизированную форму чатов, снабженных также услугой поиска знакомых. Благодаря соединению этих двух сервисов социальные сети потенциально обладают огромной социальной мощью. Здесь могут складываться проектные сообщества, которые реально могут развивать социум, создавая  новые схемы действия и новые каналы развития знания. Этому, проектному типу знания здесь можно было бы учиться и одновременно эффективно учить. Но, к сожалению, пока это виртуальное пространство общения   выполняет не конструктивную, а деконструктивную функцию: молодежь в нем мобилизуется не на созидательное проектное действие, а на антисоциальные акции по типу «Манежки». Интернет как таковой проектному действию не учит. Но через социальные сети, собирающие толпы макдональдизированных «простолюдинов», лишенных всякого рефлексивного мышления, действуют опытные «режиссеры», поставляющие макдональдизированное общество  на экспорт. Как показывает опыт арабских революций 2010–2011 гг., фаст-фуд-образованцы сметают любые политические режимы, превращая собственные страны в земли с бесконечным количеством межнациональных, межконфессиональных, межэтнических очагов. Неслучайно Дж. Маккейн сразу же после падения Триполи заявил: на подходе – Россия. Это – обоснованный прогноз, ведь компания МакКинзи в своем докладе уже зафиксировала: «сегодня российская система школьного образования в целом относится к «неплохим» образовательным системам»!
В  результате использования этих и ряда других интернет-сервисов у людей с раннего детства возникают глубинные антропологические деструкции. Так, например, известный британский ученый, профессор Оксфордского университета баронесса Сьюзан Гринфилд считает, что «увлечение социальными сетями способно снизить уровень концентрации внимания и является признаком «кризиса идентичности» – этим термином в психологии обозначается утрата человеком или социальной группой представления о своем месте в обществе и о своей самоценности. (...) По словам профессора, банальность информации, которой обмениваются пользователи Twitter, может стать проблемой для коммуникации, пишет газета «The Daily Mail». «Зачем кому-то знать, что кто-то другой ел на завтрак? – подчеркнула профессор Гринфилд. – Это напоминает мне маленького ребенка, говорящего: «Смотри, мамочка, я делаю это, посмотри на меня, мамочка, я делаю это...». Это похоже на то, что у такого человека имеется некий кризис идентичности», – добавила баронесса Гринфилд. По ее словам, все это может привести к снижению концентрации внимания, росту потребности в немедленной оценке и утрате многих невербальных навыков – таких, как способность смотреть в глаза во время разговора. (…) Баронесса Сьюзан Гринфилд, являющаяся авторитетным специалистом в области психологии, нейробиологии и фармакологии, а также известной писательницей и членом Палаты лордов, несколько лет  назад уже выступала в СМИ с критикой социальных сетей и увлечения компьютерами вообще. В 2008–2009 гг. в серии интервью для ведущих британских изданий баронесса высказала мнение о прямой связи между проблемами с концентрацией внимания у молодого поколения и растущей ролью компьютеров в жизни человека. Баронесса тогда отметила, что за последние 10 лет врачи стали в три раза чаще выписывать своим пациентам препарат, применяемый при расстройствах внимания. По мнению профессора Гринфилд, это может быть связано с долгими часами, проведенными перед мониторами компьютеров. Гринфилд полагает, что в результате общения с техникой мозг ребенка привыкает к незамедлительной реакции на свои действия, что негативно сказывается на его способности концентрировать внимание в течение длительного времени».
В 2002 г. в журнале «Вопросы философии» вышла моя статья «Интернет и постмодернизм – их значение для современного образования». В ней я подробно описывала те деструкции сознания, те негативные антропологические изменения, которые влечет за собой тотальная информатизация школы. Я показывала, что бездумное использование компьютеров в школе с их фаст-фуд-начинкой, без создания собственных программ, нацеленных не на передачу информации, но на работу со знанием и мышлением, очень скоро приведет общество к его деинтеллектуализации, к отказу подавляющей части населения от ценностей образования как такового. Про способность людей к теоретическому мышлению и целевому проектному действию придется очень скоро забыть, смирившись с тем, что российское образование откажется от этих главных своих ценностных установок, обеспечивавших в ХХ веке наше научное и технологическое опережение, и станет «средненьким», «неплохим». И вот это «скоро» уже наступило.
У российских школьников теперь «оцифрованная душа». Так сказал на одном из круглых столов, проходивших в августе 2011 г. в Манеже во время школьной выставки-ярмарки «От А до Я» А.Л. Семенов, ректор Московского института открытого образования (МИОО), главный «информатизатор» Москвы. Но если он сказал про это в позитивном залоге (дескать, родители узнают все про все у детей, а дети – из Интернета), то я отношусь к этому исключительно негативно и даю этому другую интерпретацию. 
«Оцифрованная душа» – это «оцифрованные» умения и навыки. Если учитель или преподаватель вуза со своими творческими учебными курсами выходит за рамки того, что «знает» и «умеет» компьютер, то учитель уже не очень-то и воспринимается учеником. Он давно уже не нужен, этот учитель, как нечто существующее автономно по отношению к компьютеру. Учитель-интеллектуал – это в перспективе безработный учитель.
«Оцифрованная душа» – это остановленная в своем развитии живая детская душа. И это – САМОЕ ГЛАВНОЕ. Компьютерные программы, поставляемые в наши школы, возвращают российское образование лет на 70–80 назад, за-гоняют его аж в доЗУНовскую эпоху, когда еще не брезжило никакого деятельностного подхода в образовании и основной образовательный процесс сводился к передаче информации. Соответственно, благодаря компьютеру действительно оказываются не нужны никакие отечественные прорывные разработки в области образования, потому что ни одна программа их не может оцифровать.
Таким образом, информатизация образования, компьютеризация школ сами по себе не являются знаком безусловного прогресса. Они, конечно, открывают возможность большому числу учащейся молодежи  пользоваться Интернетом. Но Интернет, даже в наиболее развитой своей версии – в версии Web 2.0 – не может сегодня служить пространством для эффективной работы со знаниями. А отечественный образовательный Интернет – это и вовсе допотопное явление. Он закрепляет именно такие формы работы, которые носят антизнаниевый характер, способствуют распространению в обществе фаст-фуд-образования и усилению запросов именно на такой тип образования. Учащиеся, может быть, и готовы были бы, и хотели бы строить свое образовательное движение в Интернете по-другому… Но где ж его взять – другой, не макдональдизированный Интернет? 

Часть III – Макдональдизация & наше неизбежное будущее?
В завершение проделанного анализа, естественно, просится ответ на вопрос: а насколько вообще макдональдизация является для России ее неизбежным будущим? Экс-президент РФ Дмитрий Медведев, например, считает, что тестовая система, внедряемая в России в форме ЕГЭ, является для нас несомненным благом и формулой прогресса. Почему? Потому, что «практически нет ни одной страны, где отсутствовал бы экзамен, подобный нашему. (…) И раз человечество от этого не отказывается, значит это – правильный путь», –  сказал экс-президент на августовском педсовете в Майкопе (18.08.2011) в ответ на резкую критику в адрес ЕГЭ директора республиканской естественно-математической школы при Адыгейском государственном университете Мамия Дауда, вызвавшую у педагогов овацию. 
А что думает о тестовой системе президент какой-нибудь другой страны, где уже вовсю используется «экзамен, подобный нашему»?  Например, президент США Барак Обама? Он как раз думает о тестовой системе иначе. «Школьники должны сдавать меньше стандартизированных тестов, их успеваемость можно оценивать и другими методами, а не только проведением экзаменов», – уверен президент США. На встрече со школьниками и их родителями, состоявшейся 28 марта 2011 г. в Вашингтоне, глава Соединенных Штатов назвал тесты скучными и отметил, что подобный подход к оценке знаний учащихся нивелирует само понятие образования (передаёт Associated Press). «Использование тестов в качестве инструмента проверки успеваемости школьников приводит к тому, что они изучают не математику или любую другую науку, а то, как заполнить кружок в экзаменационном листе и какие уловки надо предпринять, чтобы сдать тест», – уверен Обама.
Утверждая это, Барак Обама не мог не учитывать  резкую критику тестовой системы образования США со стороны целого ряда американских аналитиков. Дж. Ритцер тут не единственный случай. О том, что эта тестовая система пагубна для образовательной системы США, пишет в своей книге «Смерть и жизнь великой американской школьной системы» Диана Равич, бывший заместитель министра образования США (ассистент-секретарь по образованию, 1991–1993 гг.), профессор Стейнхертской школы культуры, образования и развития человека Нью-Йоркского университета, известнейший критик американской тестовой системы и отказа от государственных школ в пользу частных. 
Книга повествует об истории превращения реформы образования, нацеленной на введение образовательных стандартов в повсеместное формальное введение тестов. Тесты критикуются за неспособность показать реальный уровень образования, за то, что они убивают мотивацию учеников на получение образования, а не на подделывание текста и получение оценки.
Вот – соответствующий фрагмент: «В первом десятилетии XXI века основными идеями реформирования образования в Америке были отчетность и конкурентный выбор. Эти идеи находятся в сердцевине принятой президентом Дж. Бушем программы «Ни одного отстающего ребенка» (NCLB), которая стала законом в январе 2002 г. «Ни одного отстающего ребенка» изменила природу общественных школ по всей стране, сделав﻿ стандартизованные тестовые оценки первостепенной мерой качества школ. Рост или падение тестовых оценок по чтению и математике стали критической переменной в суждениях об учениках, учителях, директорах и школах. Отсутствовали в NCLB только указания на то, что школьники должны изучать; это было оставлено на усмотрение штатам. Изначально я поддерживала NCLB. Да и кто возразит против того, чтобы удостовериться в том, что дети освоили основные навыки по чтению и математике? Кто возразит против годового тестирования по этим навыкам? Только не я. Разве все школы не проверяют своих учеников хотя бы раз в год?
По мере того, как NCLB применялся, я становилась все более и более разочарованной и пришла к осознанию, что закон обошел программы и стандарты. Хотя его сторонники часто утверждали, что закон является естественным продолжением движения стандартов, это было не так. Он требовал, чтобы школы создавали высокие тестовые оценки по базовым навыкам, но ничего не требовал от программы и не повышал стандарты. Он игнорировал такие важные дисциплины, как история, обществознание, литература, естественные науки, искусство и география. Хотя закон требовал от штатов, чтобы они тестировали учеников и по наукам, эти оценки не включались в федеральные показатели. Я увидела, что мои надежды на лучшее образование обернулись измерительной стратегией, не подчеркивающей проблем образования вообще. В конечном счете я поняла, что новая реформа содержит массу действий по структурному изменению и отчетности и совсем ничего по предмету обучения. Отчетность не имеет смысла, если она подрывает главные цели образования".
Еще в 1983 г. Национальной комиссией по образовательной успешности был подготовлен доклад, который назывался «Нация в опасности. Императив для реформы образования». Его подготовил большой коллектив, куда вошли ректоры разных американских вузов, директоры школ, главы ряда штатов и т.д. В докладе говорится о катастрофическом положении в американском образовании и о статистике образовательной успешности американцев. Провал связывается с двумя причинами: введение тестовой системы оценки и общей идеологии, ориентированной на численные показатели образовательной успешности, а не на получение знаний и реального профессионализма, и с тем, что ученикам и студентам был предоставлен выбор образовательных услуг, как в кафетерии, а не жесткие программы, готовящие из них профессионалов. Приведу всего одну цитату: «Если бы недружественная иностранная держава попыталась навязать Америке тот посредственный уровень образования, который существует сегодня, мы вполне могли бы рассматривать это как акт войны. Произошло так, что мы сами позволили такому случиться. Мы даже растратили те достижения в успеваемости студентов, которые возникли в ответе на вызов, брошенный Спутником. Более того, мы уничтожили основные системы поддержки, делавшие эти успехи возможными. По сути, мы совершили акт бездумного одностороннего образовательного разоружения».
В книге Дианы Равич «Смерть и жизнь великой американской школьной системы» содержатся постоянные ссылки на этот доклад с указанием на то, что американское образование продолжает разрушаться, потому что тестовая система, которая так критиковалась в докладе «Нация в опасности» еще при Р.Рейгане, при Дж. Буше оказалась сохранена.
Еще одна книга, которая обращает на себя внимание, – это «Оглупление наших детей: почему американские дети уверены в себе, но не умеют ни читать, ни писать, ни считать». Автор – Чарльз Дж. Сайк, старший научный сотрудник Института политических исследований Висконсина и Института Гувера, известный журналист и политолог. Основная идея книги состоит в том, что система образования, ориентированная на удовлетворение желаний родительских советов (попечителей школ) и на оценку успеваемости только за счет тестов, привела к резкому падению уровня американского образования, особенно в младшей школе.
В России в последнее время тоже появилось немало исследований авторов, поживших некоторое время в США и убедившихся на собственном опыте, что макдональдизированное американское образование – далеко не лучший образец для подражания. Вот что пишет автор недавно вышедшей книги «Необычная Америка: За что ее любят и ненавидят» Юрий Сигов, объездивший Штаты вдоль и поперек. «Кстати, и родители, и сами учащиеся американских школ уверены: сдача тестов вызывает у детей такой стресс и душевное напряжение, что ради получения высоких результатов экзаменуемые могут пойти на любые хитрости и подлог. Это еще раз подтверждает тот факт, что перенимание без какого-либо учета самой сути тех или иных американских учебных новшеств (типа тестирования) ни к чему хорошему не приведет. Ведь опыт показывает, что введение и использование тестов как средства объективного выявления имеющихся знаний не спасет процесс обучения от вероятных нарушений и различных «обходных комбинаций». Тому в книге приводится немало примеров. 
Еще более жесткий приговор фаст-фуд-образованию содержится в книге Айрата Димиева «Классная Америка», которую автор написал на основе собственного опыта работы преподавателем в США, куда он уехал работать в 2001 году. Димиев пришел к выводу, аналогичному выводу Дж. Ритцера, видящего в макдональдизации новый вариант тейлоризма: плачевное положение дел в американской системе образования создано специально, потому что населением с низким уровнем образования гораздо проще управлять. 
Имея под рукой все эти печальные прогнозы, основанные на печальном опыте разрушения интеллектуального потенциала другой страны, стоит ли заново открывать Америку?

Список литературы

1.	Джордж Ритцер «Макдональдизация общества-5» /Пер. с англ. А.В. Ла-
зарева; вступит. статья Т.А. Дмитриева. М.: Издательская и консалтинговая группа «Праксис», 2011.
2.	Bauman Z. Modernity and the Holocaust. N.Y. Cornell University Press, 1989.
3.	Дж. Маккейн: Падение М. Каддафи станет сигналом для России, Китая и 
Израиля.
4. Громыко Н.В. Интернет и постмодернизм – их значение для современного образования // Вопросы философии. 2002. № 2. 
5. У. Боннер,  Э. Уиггин «Судный день американских финансов. Мягкая депрессия XXI века». М., 2008.
6. Charles J. Sykes. Dumbing Down Our Kids: Why American Children Feel Good About Themselves But Cant Read, Write, or Add. St. Martin's Griffin, 1996. 
7. Сигов Ю. «Необычная Америка: За что ее любят и ненавидят». М.: Коммерсант: Альпина нон-фикшн, 2011. 
8. Айрат Димиев «Классная Америка» http://warrax.net/93/07/usa_class.html (13.09.2011).
9. Коллектив авторов под руководством Я.И. Кузьминова, И.Д. Фрумина  «Российская школа: оптимистическая модернизация» (статья) http://strategy-2020.com/ru/article/rossiiskaya-shkola-optimisticheskaya-modernizatsiya
10. РИА Новости и ВШЭ разработают методику рейтинга школ РФ (статья) http: //ria.ru/news_company/20110219/336163998-print.html
11. Косарецкий. Зарплата учителей будет зависеть от результативности их работы» (статья) http: //strategy2020.rian.ru/news/20110803/366119499.html
12. Игорь Кейн. «Фурсенко потратит 28 млн. на ловлю "утечек" ЕГЭ» (статья) http://webplanet.ru/news/life/2011/08/18/ege.html
13. Августейший педсовет. Дмитрий Медведев готов поддержать ЕГЭ за всех учителей http://www.mn.ru/newspaper_firstpage/20110819/304159615.html
14. Diana Ravitch. The death and life of the great American school system. How testing and choice are undermining education. New York, Basic Books, 2010.
15. Обама раскритиковал школьные тесты и оценил интерес студентов к науке (статья) http://www.strf.ru/material.aspx?CatalogId=221&d_no=38337
16. A Nation at Risk: The Imperative for Educational Reform (статья) http://teachertenure.procon.org/sourcefiles/a-nation-at-risk-tenure-april-1983.pdf (13.09.2011).
17. Дмитрий Медведев вплотную занялся проблемами образования (статья) http://www.vesti.ru/doc.html?id=542490&cid=7 (13.09.2011).
18. Ученый: увлечение соцсетями ведет к опасным изменениям в мозге и «кризису идентичности» (СИМПТОМЫ) (статья) http://hitech.newsru.com/article/01Aug2011/fcbkbrains

Н.В. Громыко

РОССИЙСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ:
МОДЕРНИЗАЦИЯ & ИНФОРМАТИЗАЦИЯ 
& МАКДОНАЛЬДИЗАЦИЯ

Проводимые в настоящее время реформы образования и вызываемые ими последствия адекватно описываются понятием «макдональдизация», введенным американским социологом Дж. Ритцером в 1993 г. Основные свойства процесса макдональдизации – эффективность, предсказуемость, просчитываемость и контроль – на деле приводят к резкому снижению качества образования и образовательного уровня выпускников. «Оптимистическая модернизация», проводимая российскими идеологами образовательных реформ, – это еще один виток макдональдизации, новой формы тейлоризма, превращающего людей в придатки производственно-потребительского конвейера.

N.V. Gromyko

RUSSIAN EDUCATION:
MODERNIZATION & INFORMATIZATION & McDONALDIZATION

The present-day educational reform and its consequences are adequately described by the concept of the "mcdonaldization", introduced by the American socioogist J. Ritzer in 1993. The basic properties of the process of mcdonaldization – efficiency, predictability, calculability and control – actually lead to a drastic reduction in the quality of education and the educational level of the graduates. "Optimistic modernization", conducted by the Russian ideologists of educational reforms, is another round of mcdonaldization, a new form of Taylorism that turnes the people into the appendices of production and consumer conveyors.